Молитва спасла из плена

0
130
Молитва спасла из плена
Александр Воронцов пробыл в чеченском плену пять лет, но чудом остался жив. Его спасла молитва.

Первая чеченская война. В марте 1995 года наша штурмовая группа из 30 бойцов на трёх БРДМ-ах выполняла штабной рейд по блокированию групп боевиков во Введенском ущелье. Есть там такое место Ханчелак, что переводится с чеченского, как мёртвое ущелье. Там нашу группу поджидала засада.

Засада — это верная смерть: головная и замыкающая машины подбиваются, и тебя методически расстреливают с высоток. Группа, попавшая в засаду, живёт максимум 20—25 минут, потом остаётся братская могила. По радиостанции запросили помощь с воздуха вертолётов огненной поддержки, подняли мою штурмовую группу. Мы прибыли на место через 15 минут. Управляемыми ракетами воздух—земля уничтожили огневые позиции на высотках, к нашему удивлению, группа уцелела, только недосчитались Саши Воронцова. Он был снайпером и сидел на головной машине, на БРДМ-е, взрывной волной его сбросило в ущелье метров 40—50 глубиной. Стали его искать, не нашли. Уже стемнело. Нашли кровь на камнях, а его не было.

Случилось худшее, он контуженный попал в плен к чеченцам. Мы по горячим следам создали поисково-спасательную группу, трое суток лазили по горам, даже в контролируемые населённые пункты боевиков ночью входили, но Сашу так и не нашли. Списали как без вести пропавшего, потом представили к ордену Мужества.

Прошло пять лет. При блокировке населённого пункта Итум-Кале мирные жители сообщили нам, что у них в зиндане (в яме) сидит наш спецназовец.

Надо сказать, что один день в плену у чеченских бандитов — это ад. А тут — 5 лет. Мы бегом туда, уже смеркалось. Фарами от БМП освятили местность. Видим яму 3 на 3 и 7 метров глубиной. Лесенку спустили, поднимаем, а там живые мощи. Человек шатается, падает на колени. Я по глазам узнал Сашу Воронцова, 5 лет его не видел, а узнал. Он с бородой, камуфляж на нём разложился, он в мешковине был, прогрыз дырку для рук и так в ней грелся. Его вытаскивали на поверхность раз в 2—3 дня на работу. Он огневые позиции чеченцам оборудовал.

На нём вживую чеченцы тренировались, испытывали приёмы рукопашного боя, то есть ножом тебя в сердце бьют, а ты должен удар отбить. У нас в спецназе подготовка у ребят хорошая, но он измождённый, никаких сил у него не было, он, конечно, промахивался — все руки у него были изрезаны.

Саша упал перед нами на колени, говорить не может, только плачет или смеётся. «Родненькие вы мои, я вас 5 лет ждал». Мы его в охапку, баньку ему истопили, одели его. И вот он нам рассказал, что с ним было за эти 5 лет.

Мы, собираясь за трапезой, видели, как он отломит маленький кусочек хлеба и долго не может его проглотить. У него все вкусовые качества за 5 лет атрофировались. Оказалось, что его два года вообще не кормили.

«Как ты жил-то?», — спросил я. А он: «Представляешь, командир, крестик целовал, крестился, молился, брал глину, скатывал в катышки, крестил её и ел. Зимой снег ел. Эти катышки глиняные были для меня вкуснее, чем домашний пирог. Благословенные катышки снега были слаще мёда».

Сашу пять раз расстреливали на Пасху. Чтобы он не убежал, ему перерезали сухожилия на ногах. Его ставили к скалам, а он стоять не может, приседает на колени. В 15—20 метрах от него несколько человек с автоматами, которые должны его расстрелять.

«Молись своему Богу, если Он есть, то пусть Он тебя спасёт». Саша молился: «Господи Иисусе, мой Сладчайший, Христе мой Предивный, если Тебе сегодня будет угодно, я ещё поживу немножко». Глаза закрывает и крестится. Они спусковой крючок снимают — осечка. И так дважды — выстрела не происходит. Передвигают затворную раму — нет выстрела. Меняют спарки магазинов — выстрела опять не происходит, автоматы меняют, выстрела всё равно нет.

«Крест сними» — говорят. Саша отвечает: «Не я этот крест надел, а священник в таинстве Крещения. Я снимать не буду». У них руки тянутся крест сорвать, но Благодать Святого Духа скрючивает и отбрасывает их в сторону, и они скорченные падают на землю. Избивают его прикладами автоматов и бросают в яму. Вот так два раза пули не вылетали из канала ствола, а остальные пролетали мимо.

В Сашу влюбилась 16-летняя чеченка Ассель. Последние три года она по ночам носила ему козье молоко, на верёвочке спускала, и так она его выходила. Ночью её родители ловили, пороли до смерти, запирали в чулан. Я был в том чулане, там жутко холодно, даже летом, крошечное окошко и дверь с амбарным замком. Связывали её. Она умудрялась за ночь разгрызать верёвки, разбирала окошко, вылезала, доила козочку и носила ему молоко.

Саша забрал Ассель с собой. Она приняла православную веру с именем Анна. Молодые люди повенчались, у них родились двое деток, Кирилл и Машенька.

Однажды я встретился с Сашей в Псково-Печерской лавре. Обнялись, оба плачем. Я его к старцу Адриану повёл. Паломники без очереди не пускают. Говорю им: «Братья и сёстры, это мой солдат, он в Чечне в яме 5 лет просидел. Пустите Христа ради». Все на колени упали перед ним, говорят: «Иди, сынок». От старца Саша вышел с улыбкой: «Ничего не помню, но как будто с солнышком беседовал!». А в ладонях у него ключи от дома. Батюшка им дом подарил, который от одной старой монахини монастырю отошёл.

Саша при расставании сказал: «Я два года, пока сидел в яме, плакал так, что вся глина подо мной мокрая от слёз была. Я смотрел на звёздное чеченское небо в воронку зиндана и искал моего Спасителя. Я рыдал, как младенец, искал моего Бога. Сегодня я купаюсь в Его объятиях».

А. ПАНЬШИН, подполковник, командир штурмовой группы

Предыдущая статьяВ Хлевенский район на ПМЖ
Следующая статьяВ Хлевном соседи побили предполагаемого виновника пожара
ПОДЕЛИТЬСЯ

Комментарии: