ВЫЖИЛИ, НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО

0
17
Маша и Шура Луферовы (фото 1941—1943 гг.)
Маша и Шура Луферовы (фото 1941—1943 гг.)

С августа по октябрь 1942 года вся территория Брянской области была оккупирована немецкими войсками и на два года погрузилась в обстановку мрачного режима. На захваченной территории германские власти установили «новый порядок».

Жители этих районов воспринимались фашистами как «недочеловеки» и большей частью подлежали уничтожению, а те, кто оставался в живых, превращались в покорных рабов. Оккупационные власти действовали в соответствии с директивами и правилами поведения войск на занятых территориях. В этих директивах и инструкциях подтверждались требования по «первому же поводу незамедлительно принимать самые жёсткие меры, принимать любые средства без ограничения, также против женщин и детей».

В ТАКОМ положении оказались все родственники матери Нины Васильевны Григоровой: прабабушка Елизавета Денисовна Тоболина, бабушка Мария Иосифовна Луферова с детьми, в том числе и мама Нины, Мария Семёновна Панкратова. Глава семьи Семён Прохорович Луферов был на фронте.

В дом Елизаветы Денисовны Тоболиной вселились незваные «гости» — немцы. Постояльцы менялись часто: одни уходили, но на их место сразу селились другие.

Времена были страшные, но, несмотря на это, дети оставались детьми: баловались, шалили, шумели и бегали. Небольшого роста, худенькая, очень смелая и рисковая, много раз Денисовна грудью закрывала своих внуков от гитлеровцев. Бесстрашно она становилась под дуло автомата и, глядя фашисту в глаза, говорила: «Стреляй, паразит!»

Особенно оберегала она самого маленького своего внука, грудничка Костика. Жизнь ребёнка часто висела на волоске. Когда младенец начинал плакать, фрицы то и дело грозились застрелить его. Тогда Денисовна брала ребёнка на руки и уносила его подальше от избы, в которой обосновались немцы. Часами она бродила по саду, пока малыш успокоится и заснёт.

Дети Марии, маленькие Маша, Шура и Володя, несмотря на свой юный возраст, уже считались полноценными работниками и обязаны были трудиться в поле. На каждого выделялся надел земли, но как его обрабатывать, предстояло решать всей семье, а потому работал каждый. Дети 9, 6 и 4 лет стали настоящими рабами.

Когда началась война, старшей дочери, Маше, было всего 9 лет. Это возраст, когда человек уже осознанно воспринимает окружающий мир. Тем не менее, любая война торопит время, и дети взрослеют быстрее. Сама ещё ребёнок, она обстирывала, купала своих сестру и братьев, доила корову, помогала маме и бабушке по хозяйству, а ещё и в поле работала. Корову у семьи не отняли потому, что она кормила постояльцев. В хозяйстве были и куры, которых Денисовна не дала немцам перебить.

ОДНАЖДЫ зимой Тоболины отказались освободить хату для постоя. Недовольные немцы, немедля вынесли им приказ — расстрел. Всю семью повели на верную смерть. Но старушка не растерялась. С собой она взяла портрет своего покойного мужа, Иосифа, офицера царской армии. Последнее слово осталось за ней. Прямо в лицо она, не стесняясь, кляла своих убийц, говоря им, что её семья умрёт достойно. Дети плакали и цепенели от страха. Увиденное вызвало у немецких солдат замешательство и уважение, они отменили свой приказ. Так семья осталась жива, но пришлось снова уходить в холодную землянку.

Однако не все немцы хотели воевать, для многих из них война была ненавистна. Одна из немецких групп, остановившаяся в доме Тоболиных, заняла всего лишь одну комнату и не стала выгонять женщин и детей из дома. Семья поселилась на кухне, рядом с печкой.

Русская печь — это очень универсальное сооружение. На ней можно было спать, варить еду, сушить одежду и даже мыться холодной зимой. Так как местность была болотистая, топили печь, в основном, торфом.

Одного из постояльцев звали Вилли. Он отличался от остальных немцев. Вилли хорошо относился к жильцам дома и даже чувствовал себя виноватым перед ними. С малышами молодой немец всегда делился своим пайком, а когда из Германии приходила посылка с едой, он угощал малюток конфетами и печеньем.

Терпеть ужасы оккупации было сложно, но и когда фашистов прогнали с осаждённой территории, жить стало немного спокойнее, но не легче. Голод, разруха, старая одежонка и одни на всю семью сапоги 41 размера, которые обували по очереди. Позже, когда с фронта вернулся дед Нины Васильевны, Семён Прохорович, он начал по старинке плести для всех лапти. В доме сохранилась и ножная швейная машина. Мария Иосифовна стала шить одежду на заказ. За пошитые изделия заказчики расплачивались с ней остатками ткани, из которых потом она шила одежду для своих родных.

СЕЙЧАС Марии Семёновне 81 год. В таких летах большинство людей плохо помнят недавние события, но детство хранится в памяти надёжно. Страх от постоянных бомбёжек, стрельбы, карательные операции и расстрелы в памяти остались навсегда. Своим детям и внукам она часто рассказывает историю о маленьком мальчике Ване, который в те годы был чуть старше её. Иван стал связным в партизанском отряде. Когда его выследил и сдал местный полицай, мальчишку подвергли немыслимым пыткам, а затем решили его убить. Казнь была страшной. Истерзанного худенького ребёнка повесили на «пятачке» около магазина в устрашение остальным местным жителям.

Елизавета Денисовна дожила до глубокой старости, а у Марии и её мужа Семёна родились ещё двое детей — Лида и Нина. Свои последние годы Мария Иосифовна Луферова прожила здесь, на хлевенской земле.

Война отразилась на судьбах и других родственников Нины Васильевны Григоровой. Отец часто говорил о том, что в фашистской оккупации молодые девушки и парни превращались в самых настоящих рабов. Их отправляли батрачить в Германию. Это произошло и с Александрой Панкратовой, тётей Нины. Тогда ей было меньше 30 лет. Война застала её у родственников, в Курской области, а родители и братья жили в Хлевном. Трудно представить, как было обидно и унизительно, а вместе с тем и страшно, по воле фашистов превращаться в «нелюдей» и работать до полной потери сил. Но группу молодых девушек и парней, среди которых была и Шура, у немцев отбили наши солдаты. Во время этого освобождения Александра получила пулевое ранение в лёгкое. Чтобы вновь не оказаться в такой трагичной ситуации, нужно было быть очень осторожной. Невысокая хрупкая девушка выдержала все удары судьбы и вернулась домой. Вот только здоровье было уже не вернуть. Застрявшая пуля всю жизнь находилась в её лёгком, так как врачи говорили: «неоперабельная и лучше её не трогать». Медики рекомендовали не заниматься тяжёлым трудом, но как тогда жить? Нужно было обрабатывать огород, сажать, полоть, собирать урожай, носить воду из колодца. Но сильный дух Александры не был сломлен. Она воспитывала дочь, ухаживала за родителями, а в свободное время шила. Сейчас этому занятию никто не удивится, ведь швейные машинки творят чудеса, но Александра шила ручной иглой. Кропотливо, мелкими стежками она создавала наряды, одеяла, фартуки, вышивки. Благодаря женщине, маленький домик всегда был ухожен. Вот уже более 30 лет у её племянницы, Нины Григоровой, хранятся её подарки: вышитый рушник, лоскутное одеяло и блузка. Кроме того, Шура научила Нину выполнять разные ручные швы. Все сокровища ручного творчества хранились в сундучке-чемодане в чулане. В то время для девочки «путешествия» в этот сундучок с тётей Шурой были самыми интересными и любопытными.

МАМУ Нины Васильевны Григоровой, Марию Семёновну, в 18 лет призвали в армию. Мобилизация в 50-е, послевоенные годы была объявлена не только для мужчин, но и для девушек. Служба проходила в группе советских войск в Германии. Там они наравне с парнями тренировались маршировать и стрелять, учили Устав. Но, тем не менее, основными обязанностями были работа на кухне, в столовых и буфетах. Также женщинам приходилось приводить в порядок разрушенные войной помещения. Несмотря на всю сложность, девушки не унывали и не жаловались. Они знали, что делают это для своих солдат, для Родины.

В поезде, по дороге домой, Мария познакомилась с лейтенантом, ехавшим в отпуск. Это была любовь с первого взгляда. Вскоре девушка стала носить фамилию Панкратова. Служба Василия проходила в Германской Демократической Республике. Началась новая, тревожная, неустроенная чемоданная жизнь офицерской жены.

Многие люди не любят рассказывать о пережитых страхах. Но об ужасах войны говорить надо. Надо, чтобы она никогда больше не повторилась.

«ВСТРЕЧА ПРИЗЫВНИКОВ НА ВОЕННОМ АЭРОДРОМЕ
»КРЕЩЕНСКИЕ БОГАТЫРИ

Комментарии: